Интервью с Ильёй Рудерманом

6 февраля 2015

Ответы

Илья Рудерман

Вопросы

Евгений Юкечев

ено­ме­наль­но на­стой­чи­во Илья Ру­дер­ман дол­гое вре­мя не вы­пус­кал свои шриф­ты на ры­нок, упре­кая ди­зай­не­ров в пи­рат­стве. И его воз­му­ще­ние мож­но по­нять, если огля­нуть­ся на окру­жа­ю­щую нас сре­ду. О борь­бе за по­вы­ше­ние уров­ня шриф­то­вой куль­ту­ры Ру­дер­ман го­во­рит по­чти в каж­дом своём ин­тер­вью, но не в этот раз. Мы встре­ти­лись по­сле кон­фе­рен­ции ATypI’14 в Бар­се­ло­не, что­бы вме­сте по­смот­реть на со­здан­ные им шриф­ты, по­го­во­рить о спе­ци­фи­ке про­фес­сии, об­ра­зо­ва­нии и про­ис­хо­дя­щих во­круг из­ме­не­ни­ях.

Илья, для ря­да мо­ло­дых ди­зай­не­ров про­фес­сия шриф­то­ви­ка на­ча­лась с тво­е­го лич­но­го при­ме­ра: в 2004 го­ду ко­лон­ки Гол­ланд­ские вы­со­ты, в ко­то­рых по­сле­до­ва­тель­но опи­сы­ва­ет­ся про­цесс учёбы на кур­се TypeMedia в Гол­лан­дии, воз­бу­ди­ли боль­шой ин­те­рес. Я, на­при­мер, их чи­тал как эпи­че­скую са­гу. Про­шло де­сять лет, как ты пред­став­ля­ешь се­бя в этой про­фес­сии сегодня?

Я рас­смат­ри­ваю се­бя как прак­ти­ку­ю­ще­го шриф­то­во­го ди­зай­не­ра, ко­то­рый в мень­шей сте­пе­ни ори­ен­ти­ро­ван на ис­то­ри­че­ское об­ос­но­ва­ние сво­ей де­я­тель­но­сти и в боль­шей — на по­пыт­ку со­зда­вать не­что ак­ту­аль­ное, но­вое. Усло­вие, при ко­то­ром я бе­русь за про­ект, — воз­мож­ность при­ду­мать что-то уни­каль­ное, что мог­ло бы стать вк­ла­дом в шриф­то­вое на­сле­дие или об­щую ми­ро­вую куль­ту­ру, хо­тя это, на­вер­ное, зву­чит слиш­ком са­мо­уве­рен­но. Если за­да­ча по­став­ле­на не­ин­те­рес­но, я или от­ка­зы­ва­юсь, или ста­ра­юсь рас­ша­тать рам­ки, до­би­ва­юсь, что­бы мне поз­во­ли­ли най­ти что-то но­вое да­же там, где уже, ка­за­лось бы, всё сде­ла­но.

При­ме­ром та­ко­го про­ек­та с уни­каль­ной ис­то­ри­ей мо­жет слу­жить шрифт Vander. Это пер­вый серьёз­ный про­ект, в ко­то­ром я ра­бо­тал с иде­ей вер­ти­каль­но­го кур­си­ва, спо­соб­но­го сво­ей кон­струк­ци­ей при­бли­зить пла­сти­ку ки­рил­ли­че­ской тек­сто­вой кар­тин­ки к пла­сти­ке ла­тин­ско­го шриф­та.

Идея шриф­та Vander (ди­плом­ный про­ект Ильи Ру­дер­ма­на на кур­се TypeMediaв Ко­ро­лев­ской ака­де­мии ис­кусств в Га­а­ге) за­клю­ча­ет­ся в по­пыт­ке най­ти точ­ки со­при­кос­но­ве­ния двух (на де­ле — боль­ше, если иметь в ви­ду гра­фи­че­ские ва­ри­а­ции ки­рил­ли­цы, на­при­мер, в слу­чае бол­га­ри­цы) фун­да­мен­таль­ных гра­фи­че­ских «мат­риц» — ла­ти­ни­цы и ки­рил­ли­цы. Фор­маль­но Vander — вер­ти­каль­ный тек­сто­вый кур­сив, и эта фор­ма не­слу­чай­на. Де­таль­ное разъ­я­тие ки­рил­ли­че­ских зна­ков (на вер­ти­каль­ные штри­хи, по­луо­ва­лы, диа­го­на­ли, го­ри­зон­таль­ные пе­ре­мыч­ки, вы­нос­ные эле­мен­ты и так да­лее) и срав­не­ние с та­ким же «по­слой­ным» раз­бо­ром ла­ти­ни­цы на ча­сти по­ка­за­ли су­ще­ствен­ные от­ли­чия тек­сту­ры на­бо­ра ки­рил­ли­цей и ла­ти­ни­цей. Ки­рил­ли­че­ская тек­сто­вая кар­тин­ка рит­ми­че­ски ме­нее упо­ря­до­чен­на, в стро­ках тек­ста мень­ше вы­нос­ных эле­мен­тов и округ­лых де­та­лей. По­доб­ный ана­лиз на­вёл ав­то­ра на мысль сбли­зить пла­сти­ку ки­рил­ли­че­ско­го и ла­тин­ско­го на­бо­ра с по­мо­щью вер­ти­каль­но­го кур­си­ва, по­сколь­ку ки­рил­ли­че­ский кур­сив об­ла­да­ет схо­жи­ми с ла­ти­ни­цей па­ра­мет­ра­ми: в нём боль­ше верх­них и ниж­них вы­нос­ных эле­мен­тов, мно­гие пря­мо­уголь­ные бук­вы скруг­ля­ют­ся, и это серьёз­но ме­ня­ет ритм на­бран­но­го тек­ста. Спу­стя де­сять лет по­сле за­щи­ты про­ект вновь на­хо­дит­ся в ста­дии раз­ра­бот­ки и пе­ре­осмыс­ле­ния, и есть на­де­жда, что Vander ко­гда-ни­будь вый­дет в свет.

Vander — шрифт, ко­то­рый стал ре­зуль­та­том обу­че­ния на кур­се KABK в 2005 го­ду. Этот шрифт по­сле за­щи­ты ди­пло­ма ни­где не по­яв­лял­ся. По­че­му он до сих пор в сто­ле, из­ме­нил­ся ли за это вре­мя и что сто­ит за про­ек­том?

Ван­дер все эти де­сять лет мне ни­как не удаёт­ся до­де­лать по раз­ным при­чи­нам. Сна­ча­ла я устал от шриф­та в про­цес­се ра­бо­ты над ди­пло­мом в Гол­лан­дии. За­тем я пы­тал­ся за­гля­нуть в не­го, но по­ни­мал, что пе­ре­стаю его чув­ство­вать, он уже не мой. А сей­час, как раз по про­ше­ствии этих де­ся­ти лет, я вос­поль­зо­вал­ся не­дав­ней па­у­зой в ра­бо­те и по­смот­рел на не­го све­жим взгля­дом — от­дох­нув, со­ску­чив­шись, с же­ла­ни­ем всё пе­ре­де­лать, но оста­вить суть. Воз­мож­но, в бли­жай­шее вре­мя я смо­гу его до­де­лать — он бу­дет сам на се­бя не по­хож, по­то­му что за это вре­мя я на­ко­пил до­ста­точ­но опы­та, и мно­гие со­мни­тель­ные ве­щи, ко­то­рые я то­гда поз­во­лил се­бе по на­ив­но­сти, в этот раз бу­дут вы­чи­ще­ны.

По­езд­ке в Гол­лан­дию пред­ше­ство­ва­ла учёба в Моск­ве — в Уни­вер­си­те­те пе­ча­ти, в ма­стер­ской Тар­бе­е­ва. На тот мо­мент это ме­сто бы­ло един­ствен­ным, где пре­по­да­ва­ли про­ек­ти­ро­ва­ние шриф­та. Как бы­ли устро­е­ны за­ня­тия Алек­сан­дра Вла­ди­ми­ро­ви­ча?

Хро­но­ло­ги­че­ски всё вер­но, но я не мо­гу на­звать за­ня­тия с Алек­сан­дром Вла­ди­ми­ро­ви­чем учёбой. На сво­их лек­ци­ях, пред­став­ля­ясь но­вым груп­пам сту­ден­тов, я все­гда от­ме­чаю, что Алек­сандр Вла­ди­ми­ро­вич в мо­ей жиз­ни сра­бо­тал ско­рее как че­ло­век-ка­та­ли­за­тор, а не как пе­да­гог, обу­чив­ший ме­ня кон­крет­но че­му-то — на это, к со­жа­ле­нию, у нас не бы­ло вре­ме­ни, ведь мы уже бы­ли на фи­наль­ном кур­се, ко­гда он пришёл в По­ли­граф.

Ко­гда Тар­бе­ев по­явил­ся, уже шла ра­бо­та над ди­пло­ма­ми, и мы с Юрой Остро­менц­ким са­ми к не­му при­шли — по­про­си­ли его стать ку­ра­то­ром вто­рой ча­сти на­ших ди­плом­ных про­ек­тов, по­свящён­ных шриф­ту. У нас то­гда уже был ин­те­рес к шриф­там, мы да­же на «Ки­рил­ли­цу’99» от­пра­ви­ли свои пер­вые ра­бо­ты. Мы толь­ко осва­и­ва­ли «ФонтЛаб» и «Фон­то­гра­фер». Хо­те­ли что-то де­лать, но ни­че­го не уме­ли. И ко­гда в По­ли­гра­фе по­явил­ся Тар­бе­ев, мы, шриф­то­ори­ен­ти­ро­ван­ные, при­тя­ну­лись к не­му как маг­ни­том. Он за­ра­зил нас лю­бо­вью к шриф­там, по­мо­гал с пер­вы­ми ша­га­ми, с ди­плом­ны­ми про­ек­та­ми. По­ло­ви­ну ди­пло­ма я под­го­то­вил у не­го до­ма, по­то­му что «Фон­то­гра­фер» по­че­му-то ни­где боль­ше не ра­бо­тал, сво­их ком­пью­те­ров у нас то­гда не бы­ло — я при­ез­жал к не­му и с его по­мо­щью ри­со­вал свой ди­плом. По­это­му Тар­бе­ев для ме­ня го­раз­до боль­ше чем про­сто учи­тель — это че­ло­век, при­от­крыв­ший для ме­ня про­фес­сию, на­дол­го став­шую не­ве­ро­ят­но важ­ной в мо­ей жиз­ни.

Ка­кие ещё ва­ри­ан­ты ты рас­смат­ри­вал для про­дол­же­ния об­ра­зо­ва­ния?

К отъ­ез­ду в Гол­лан­дию я по­ни­мал, что, обой­дя всех на­ших ве­ли­ких шриф­то­вых ди­зай­не­ров, мо­гу по­лу­чить при­мер­но те же зна­ния, что на кур­се TypeMedia, но это зай­мёт мно­го вре­ме­ни — бу­дет слож­нее, чем по­тра­тить один год и кон­цен­три­ро­ван­но по­учить­ся. Для это­го TypeMedia, на мой взгляд, од­но из луч­ших мест пла­не­ты. Мне этот курс мак­си­маль­но бли­зок тем, что он ори­ен­ти­ро­ван на ре­аль­ное прак­ти­че­ское про­из­вод­ство и в мень­шей сте­пе­ни на те­о­ре­ти­че­ское об­ос­но­ва­ние, ис­сле­до­ва­ние, на что боль­ше на­прав­лен, к при­ме­ру, курс Ре­дин­га. Я ни ра­зу не по­жа­лел, что от­учил­ся в Гол­лан­дии, а не в Ан­глии. Сам курс, пе­да­го­ги, сту­ден­ты, вы­пуск­ни­ки — это со­об­ще­ство, дей­стви­тель­но из­ме­ня­ю­щее шриф­то­вой мир, со­вре­мен­ный шриф­то­вой ди­зайн, тех­но­ло­гии. По­доб­но­го вли­я­ния нет боль­ше ни у ко­го.

По­сле обу­че­ния в Га­а­ге ты на­чал ра­бо­тать в ка­че­стве шриф­то­во­го ди­зай­не­ра. В то вре­мя вол­на «рус­ско­го шриф­то­во­го бу­ма», на ко­то­рую се­ту­ет Кри­чев­ский, ещё не под­ня­лась, а спрос на раз­ра­бот­ку шриф­тов был очень из­би­ра­тель­ным. Кем бы­ли твои за­каз­чи­ки?

Вер­нув­шись в Рос­сию, я как шриф­то­вой ди­зай­нер ока­зал­ся до­воль­но вос­тре­бо­ван­ным — с 2005 го­да у ме­ня не бы­ло про­стоя, я все­гда был за­нят шриф­то­вой ра­бо­той. И не­взи­рая на то, был ли я фри­лан­се­ром или наём­ным со­труд­ни­ком ин­фор­ма­ци­он­ных агентств, у ме­ня все­гда на­хо­ди­лось вре­мя, что­бы по ве­че­рам, по но­чам, в пе­ре­ку­рах за­ни­мать­ся шриф­том — все­гда бы­ли за­ка­зы. Это, в основ­ном, два фрон­та ра­бот: ли­бо, в пер­вом слу­чае, шриф­ты для экс­клю­зив­но­го ис­поль­зо­ва­ния в кон­крет­ных ком­па­ни­ях, ко­гда за­каз­чик оп­ла­чи­ва­ет про­из­вод­ство шриф­та для сво­е­го про­ек­та. В этой си­ту­а­ции ухо­дит не­об­хо­ди­мость за­бо­тить­ся о ши­ро­ком поль­зо­ва­те­ле, о рын­ке, о про­да­жах — и это пре­иму­ще­ство, но о та­ких ра­бо­тах ма­ло кто зна­ет. Ли­бо, во вто­ром слу­чае, ра­бо­тал для из­вест­ных жур­на­лов, ко­то­рые бы­ли все­гда бо­лее-ме­нее на ви­ду.

На­при­мер, важ­ным был про­ект для жур­на­ла «Боль­шой го­род» — боль­шое шриф­то­вое се­мей­ство Big City Sans, для ме­ня то­гда ре­корд­ное и по ко­ли­че­ству зна­ков, и по ко­ли­че­ству на­чер­та­ний. Этот про­ект оце­ни­ло про­фес­си­о­наль­ное со­об­ще­ство, он на­со­би­рал ка­ких-то при­зов. Там же воз­ник­ла ис­то­рия с ки­рил­ли­че­ски­ми ли­га­ту­ра­ми — я ви­жу её про­дол­же­ние в про­ек­тах сту­ден­тов, ко­то­рые уже не стес­ня­ют­ся ри­со­вать ки­рил­ли­че­ские ли­га­ту­ры. В Big City Sans, по-мо­е­му, ли­га­ту­ры в та­ком ко­ли­че­стве по­яви­лись впер­вые. Сей­час у ме­ня к не­му, ко­неч­но, мно­го пре­тен­зий — в ны­неш­нем ви­де я бы ни­ко­му его не от­дал. Но в жур­на­ле на про­тя­же­нии лет пя­ти шрифт ра­бо­тал до­воль­но ак­тив­но, вы­пол­няя и тек­сто­вые, и ак­ци­дент­ные за­да­чи. На мой взгляд, он силь­но по­вли­ял на эсте­ти­ку и внеш­ний вид жур­на­ла.

Шрифт Big City Sans, раз­ра­бо­тан­ный спе­ци­аль­но для жур­на­ла «Боль­шой го­род» и ис­поль­зо­вав­ший­ся в этом из­да­нии все по­след­ние го­ды его су­ще­ство­ва­ния. Рас­ши­рен­ная ко­до­вая та­бли­ца, под­дер­жи­ва­ю­щая все язы­ки Ев­ро­пы, боль­шое ко­ли­че­ство ли­га­тур, в том чис­ле и ки­рил­ли­че­ских, ка­пи­тель, ин­дек­сы и дро­би, по­ряд­ко­вые чис­ли­тель­ные и пять ви­дов цифр де­ла­ют шрифт мощ­ным ин­стру­мен­том в ра­бо­те ди­зай­не­ра пе­ри­о­ди­ки.

Арт-ди­рек­то­ром жур­на­ла был Юра Остро­менц­кий. У нас бы­ла со­хра­не­на аб­со­лют­ная не­за­ви­си­мость меж­ду про­цес­са­ми. Юра ма­ло вме­ши­вал­ся в мои ре­ше­ния и не вли­ял на мою ра­бо­ту. Мы с ним со­гла­со­ва­ли ди­зайн, и я про­сто рас­ши­рял най­ден­ную гра­фи­ку, ко­то­рая устро­и­ла за­каз­чи­ка. Парт­нёр­ства то­гда не слу­чи­лось. Впо­след­ствии у нас бы­ло мно­го про­ек­тов, где ди­зайн воз­ни­кал «меж паль­цев двух пар рук», но в этом кон­крет­ном про­ек­те всё бы­ло не так.

При­мер­но с 2008 го­да ко мне со­вер­шен­но не­ожи­дан­но ста­ли об­ра­щать­ся за­пад­ные ди­зай­не­ры — как к спе­ци­а­ли­сту по ки­рил­ли­це. И по­явил­ся плот­ный и боль­шой фронт со­труд­ни­че­ства по ки­рил­ли­за­ци­ям. За эти го­ды я со­здал мно­же­ство ки­рил­лиц для про­ек­тов ми­ро­во­го уров­ня и этим от­ча­сти на­чи­наю гор­дить­ся. Бо­лее то­го, за эти го­ды я по­нял, что мно­го­му мо­гу на­учить­ся, за­ни­ма­ясь раз­ви­ти­ем в ки­рил­ли­це чьей-то гра­фи­че­ской идеи. Уро­вень ди­зай­не­ров раз­ный, и от это­го за­ви­сит, ли­бо ты сам мо­жешь на­учить­ся мно­го­му, ли­бо, на­о­бо­рот, сам на­учить че­му-то кол­ле­гу. А это все­гда ин­те­рес­но.

В 2011 го­ду был раз­ра­бо­тан «уни­вер­саль­ный шрифт, со­здан­ный спе­ци­аль­но для оформ­ле­ния го­ро­да Пер­ми», как ука­за­но на сай­те «Сту­дии Ле­бе­де­ва». Как бы­ла сфор­му­ли­ро­ва­на за­да­ча для раз­ра­бот­ки перм­ско­го шриф­та? Всё ли то­гда по­лу­чи­лось?

Это важ­ная ве­ха. Из­на­чаль­но Ар­те­мий Ле­бе­дев сфор­му­ли­ро­вал бриф так: ну­жен один шрифт (услов­но — Джон­стон в функ­ци­о­на­ле Лон­дон­ской транс­порт­ной си­сте­мы) — яр­кий, мно­го­функ­ци­о­наль­ный, ко­то­рый мож­но бы­ло бы за­кре­пить за ти­по­гра­фи­че­ским об­ра­зом го­ро­да. Но в про­цес­се по­ис­ка иде­аль­но­го ре­ше­ния мы вме­сте при­шли к то­му, что это бу­дут три не­за­ви­си­мых шриф­та, ро­ждён­ных на од­ной гра­фи­че­ской осно­ве. Для ки­рил­ли­че­ской об­ла­сти это бы­ло ред­ко­стью, по­это­му про­ект стал мне ин­те­ре­сен. Это один из не­мно­гих про­ек­тов, до­ведён­ных до кон­ца, так что­бы и гро­теск, и ан­ти­ква, и брус­ко­вая ан­ти­ква по­яви­лись в Рос­сии, сра­зу ори­ен­ти­ро­ван­ные на ки­рил­ли­цу, как еди­ное боль­шое су­пер­се­мей­ство. В ре­зуль­та­те от од­но­го на­чер­та­ния всё при­шло к трём шриф­там по три на­чер­та­ния.

Шриф­то­вая си­сте­ма Permian для оформ­ле­ния го­ро­да Пермь — это три шриф­та, объ­единён­ных од­ной гра­фи­че­ской иде­ей. Каж­дая гар­ни­ту­ра со­дер­жит кур­сив и по­лу­жир­ное на­чер­та­ние (все­го 9 шриф­тов). Ан­ти­ква, гро­теск, брус­ко­вое на­чер­та­ние мо­гут ис­поль­зо­вать­ся как для тек­сто­вых, так и для ак­ци­дент­ных за­дач. С мо­мен­та со­зда­ния гар­ни­ту­ра ак­тив­но при­ме­ня­лась в ра­бо­те Перм­ским цен­тром раз­ви­тия ди­зай­на: Permian был ис­поль­зо­ван при оформ­ле­нии оста­но­вок об­ще­ствен­но­го транс­пор­та, в го­род­ской на­ви­га­ции, в по­ли­гра­фии.

Ме­ня с са­мо­го на­ча­ла бес­по­ко­и­ла ши­ро­кая пуб­лич­ность и бес­плат­ное рас­про­стра­не­ние шриф­та. Это пер­вый про­ект, ко­гда мне при­шлось вы­ло­жить в от­кры­тый до­ступ файл, ко­то­рый обя­зан ра­бо­тать у лю­бо­го поль­зо­ва­те­ля. Рань­ше бы­ло так: про­дукт, ко­то­рый я про­из­во­дил, ухо­дил од­но­му кон­крет­но­му арт-ди­рек­то­ру, что­бы иде­аль­но ра­бо­тать на его кон­крет­ной ма­ши­не. А в этом слу­чае шрифт дол­жен по­пасть в ру­ки не­из­вест­ной мне ауди­то­рии, боль­шо­му ко­ли­че­ству поль­зо­ва­те­лей.

Оче­вид­но, что на Permian твоя эво­лю­ция не за­кан­чи­ва­ет­ся, но дру­гие про­ек­ты мас­шта­ба «Боль­шо­го го­ро­да» и Пер­ми с тех пор не зву­ча­ли. Что про­ис­хо­ди­ло даль­ше, ка­кие шриф­ты по­яви­лись за по­след­ние не­сколь­ко лет?

Это ин­те­рес­ный во­прос. Ко­гда я за­ду­мал­ся над тем, что бы мне от­пра­вить на не­дав­но про­шед­ший кон­курс «Со­вре­мен­ная ки­рил­ли­ца», то по­нял, что с 2009 го­да, то есть с пре­ды­ду­ще­го кон­кур­са, я со­здал очень ма­ло но­вых шриф­тов. Про­сто в по­след­ние го­ды я в боль­шей сте­пе­ни во­влечён в ки­рил­ли­за­ции. И этим, кста­ти, на­сла­жда­юсь.

Мы уже не один год на­блю­да­ем уве­ли­че­ние спро­са на ки­рил­ли­за­цию шриф­тов со сто­ро­ны не­боль­ших, но бой­ких за­пад­ных сло­во­ли­тен: Fontsmiths, Commercial Type, Suisse Typefaces, Typotheque, Typonine, Type Together и дру­гие ак­тив­но раз­ви­ва­ют свои шриф­то­вые се­мьи, до­пол­няя их ки­рил­ли­цей. На твой взгляд, это рост рын­ка или же ки­рил­ли­ца ста­но­вит­ся по­пу­ляр­нее?

Мы дав­но уже су­ще­ству­ем в про­стран­стве мно­го­языч­ных шриф­то­вых си­стем. На­при­мер, на­ка­ну­не мы с то­бой по­слу­ша­ли вы­ступ­ле­ние По­ла Хан­та об эво­лю­ции не­ла­тин­ских адо­бов­ских шриф­тов и их ре­ли­зов. Оче­вид­но, что на сме­ну пер­вым ре­ли­зам ки­рил­ли­цы при­хо­дят ка­че­ствен­ные ки­рил­ли­че­ские про­ек­ты, с ак­ту­аль­ны­ми и пра­виль­ны­ми ре­ше­ни­я­ми и шриф­та­ми, к ко­то­рым уже тя­же­ло при­драть­ся: Adobe Text Pro, Garamond Premier Pro. В своё вре­мя Adobe со­вер­ши­ла две ка­та­стро­фи­че­ские ошиб­ки, снаб­див нас Ми­ньо­ном и Ми­ри­а­дом — ко­ли­че­ство гра­фи­че­ских оши­бок в ки­рил­ли­че­ской ча­сти не поз­во­ля­ет ре­ко­мен­до­вать эти пре­крас­ные шриф­ты к ис­поль­зо­ва­нию. По­сле 2000 го­да по­яви­лись ре­ли­зы с бо­лее ка­че­ствен­ной ки­рил­ли­цей. Эта тен­ден­ция оче­вид­на: всё боль­ше за­пад­ных ди­зай­не­ров по умол­ча­нию вклю­ча­ют и гре­че­ский, и ки­рил­ли­че­ский ал­фа­ви­ты в свои ба­зо­вые па­ке­ты. За­пад­ные ди­зай­не­ры — и в не­боль­ших сту­ди­ях то­же — на­ко­пи­ли уже до­ста­точ­но опы­та, что­бы со­вер­шать ми­ни­мум оши­бок, и про­дол­жа­ют со­вер­шен­ство­вать­ся. При этом ки­рил­ли­ца из не­ла­тин­ских шриф­тов в биб­лио­те­ке Adobe за­ни­ма­ет пер­вое ме­сто. Это не про­сто тен­ден­ция, это уже дан­ность. Так вы­гля­дит со­вре­мен­ный ки­рил­ли­че­ский мир, в ко­то­ром боль­шая часть шриф­тов ри­су­ет­ся не в стра­не, где ки­рил­ли­ца яв­ля­ет­ся основ­ной пись­мен­но­стью. Вто­рое яв­ле­ние — вы­рас­та­ет мо­ло­дая сме­на ки­рил­ли­че­ских ди­зай­не­ров, и в це­лом наш ры­нок то­же успеш­но раз­ви­ва­ет­ся. У нас всё боль­ше за­каз­чи­ков, по­ни­ма­ю­щих не­об­хо­ди­мость ори­ги­наль­но­го шриф­та или про­сто хо­ро­ше­го шриф­та. Всё боль­ше тех, кто пе­ре­жи­ва­ет за ле­галь­ность ис­поль­зо­ва­ния шриф­та.

Я со­ли­да­рен с Юрой Гор­до­ном в том, что ки­рил­ли­ца до­стой­на сво­е­го соб­ствен­но­го эво­лю­ци­он­но­го пу­ти. Для это­го рын­ку не­об­хо­ди­ма па­ра де­сят­ков ори­ги­наль­ных шриф­то­вых пер­сон, ко­то­рые, на­экс­пе­ри­мен­ти­ро­вав­шись, спо­соб­ны раз­ви­вать куль­ту­ру шриф­та. Ска­зать, что у рос­сий­ских шриф­то­вых ди­зай­не­ров есть ка­кой-то уз­на­ва­е­мый по­черк, слож­но. Про гол­ланд­цев так от­ча­сти ска­зать мож­но — они про­дол­жа­те­ли гол­ланд­ских шриф­то­вых тра­ди­ций с их лю­бо­вью к ши­ро­ко­ко­неч­но­му пе­ру, строй по­сле­до­ва­те­лей Гер­ри­та Но­ор­дзея. Очень ча­сто я гол­ланд­ца мо­гу узнать «по по­чер­ку». Мож­но ли та­кое ска­зать про ки­рил­ли­че­ский мир, про рус­ских, рос­сий­ских ди­зай­не­ров? Точ­но не ска­жу, но мне не хо­те­лось бы, что­бы так бы­ло. Мы и так мно­го­языч­ные ди­зай­не­ры, и так ри­су­ем ла­ти­ни­цу по умол­ча­нию. По­рой мы имен­но в ней со­вер­ша­ем боль­ше оши­бок, чем в сво­ей лю­би­мой ки­рил­ли­це, и ино­гда имен­но на­ши ла­тин­ские ча­сти ве­се­лят за­пад­ных спе­ци­а­ли­стов, луч­ше зна­ю­щих ис­то­ри­че­ские ана­ло­ги и ви­зу­аль­ные ас­со­ци­а­ции ла­ти­ни­цы. Но то, что мы яв­ля­ем­ся ча­стью это­го трёхъ­языч­но­го ми­ра, ми­ра из трёх си­стем пись­мен­но­сти — ла­ти­ни­ца, гре­че­ский ал­фа­вит и ки­рил­ли­ца, — это са­мый важ­ный мо­мент, о ко­то­ром не сто­ит за­бы­вать.

Го­во­ря о ва­шем со­труд­ни­че­стве с Юрой Остро­менц­ким, как по­зи­ци­о­ни­ру­ет­ся шриф­то­вая ма­стер­ская CSTM Fonts? Бу­дет ли она, оправ­ды­вая своё на­зва­ние, раз­ра­ба­ты­вать шриф­ты толь­ко для экс­клю­зив­но­го ис­поль­зо­ва­ния или же вы пла­ни­ру­е­те пред­ста­вить биб­лио­те­ку шриф­тов и для ши­ро­ко­го кру­га поль­зо­ва­те­лей?

На про­тя­же­нии по­след­них лет по­яви­лось не­ма­ло про­ек­тов, в ко­то­рых мы с Юрой со­здаём шриф­ты вме­сте, в тан­де­ме, фак­ти­че­ски в че­ты­ре ру­ки, что поз­во­ля­ет нам и бы­стрее всё де­лать, и вы­да­вать вы­ве­рен­ный по ка­че­ству про­дукт. Соб­ствен­но, всё на­ча­лось с про­ек­та, в ко­то­ром мы, до­го­во­рив­шись о ба­зо­вых па­ра­мет­рах, не­за­ви­си­мо ри­со­ва­ли раз­ные на­чер­та­ния. Юра, на­при­мер, ри­со­вал од­но на­чер­та­ние, я к не­му ри­со­вал дру­гое, при этом всё сра­ба­ты­ва­ло, хо­тя шриф­ты бы­ли прин­ци­пи­аль­но раз­ны­ми. Это при­ве­ло к то­му, что мы осу­ще­стви­ли обо­юд­ную меч­ту — со­зда­ли в кон­це про­шло­го го­да соб­ствен­ную шриф­то­вую ма­стер­скую, ко­то­рая на­зы­ва­ет­ся CSTM Fonts, и мы на­ко­нец си­дим в од­ном про­стран­стве и ра­бо­та­ем над од­ни­ми и те­ми же про­ек­та­ми.

Наш пер­вый шрифт Kazimir со­здан­ под впе­чат­ле­ни­ем от кни­ги П.Н. По­ле­во­го «Ис­то­рия рус­ской сло­вес­но­сти» и во­об­ще рус­ской ти­по­гра­фи­ки кон­ца XIX — на­ча­ла ХХ ве­ка с раз­ны­ми с на­шей, со­вре­мен­ной, точ­ки зре­ния стран­но­стя­ми. У шриф­та два на­бо­ра зна­ков — Regular и Irregular. Пер­вый ведёт се­бя пред­ска­зу­е­мо с точ­ки зре­ния ны­неш­не­го чи­та­те­ля, а во вто­рой мы по­ме­сти­ли все те стран­но­сти, ме­ста­ми ги­пер­тро­фи­ро­ван­ны­е, ко­то­рые мы об­на­ру­жи­ли в ти­по­гра­фи­ке этой эпо­хи.

Kazimir — но­вая гар­ни­ту­ра шриф­то­вой сту­дии CSTM Fonts (Илья Ру­дер­ман и Юрий Остро­менц­кий), бу­дет вско­ре до­ступ­на для ши­ро­ко­го при­ме­не­ния. Ста­тич­ная кон­траст­ная ан­ти­ква, скон­стру­и­ро­ван­ная на осно­ве рус­ской книж­ной и жур­наль­ной ти­по­гра­фи­ки кон­ца XIX ве­ка. В шриф­те ис­поль­зо­ва­ны не­ко­то­рые ха­рак­тер­ные де­та­ли рус­ских тек­сто­вых шриф­тов, се­го­дня ка­жу­щи­е­ся экс­тра­ва­гант­ны­ми. Эти де­та­ли пе­ре­ра­бо­та­ны и ак­цен­ти­ро­ва­ны. Гар­ни­ту­ра со­дер­жит два на­бо­ра ал­фа­вит­ных сим­во­лов — Regular и Irregular. Вто­рой на­бор вклю­ча­ет не­обыч­ные ва­ри­ан­ты зна­ков с де­та­ля­ми, ко­то­рые се­го­дня труд­но пред­ста­вить се­бе в тек­сто­вом шриф­те, но при этом они впол­не при­год­ны для ра­бо­ты в круп­ных кеглях.

По­ка мы не ре­ши­ли, как бу­дет вы­гля­деть биб­лио­те­ка для ауди­то­рии. Мы до­го­во­ри­лись, что в этом про­ек­те по­про­бу­ем под­ве­сти к ре­ли­зам кол­лек­цию, ко­то­рая по­ка что ле­жит в сто­ле. На­при­мер, мне хо­чет­ся до­ра­бо­тать и вы­пу­стить Big City Sans. Мы бу­дем вы­кла­ды­вать све­жие ве­щи, ко­то­рые на­хо­дят­ся в ак­тив­ной раз­ра­бот­ке уже сей­час, а так­же ве­щи ар­хив­ные, ко­то­рые по тем или иным при­чи­нам не­льзя бы­ло рас­про­стра­нять рань­ше.

Сно­ва к те­ме об­ра­зо­ва­ния. Курс «Шрифт и ти­по­гра­фи­ка», ко­то­рый ты ор­га­ни­зо­вал, вер­нув­шись из Га­а­ги, по­стро­ен по мо­де­ли TypeMedia?

Я дру­гих мо­де­лей и не знаю. У TypeMedia как об­ра­зо­ва­тель­но­го кур­са есть не­сколь­ко важ­ных па­ра­мет­ров. Пер­вый — это аб­со­лют­ная не­за­ви­си­мость каж­до­го пе­да­го­га. Есть по­стро­ен­ная про­грам­ма, и всем по­нят­но, на ка­ком эта­пе что про­ис­хо­дит, что даёт­ся сту­ден­там. Но в сво­их ком­мен­та­ри­ях к ра­бо­там сту­ден­тов каж­дый пе­да­гог не­за­ви­сим. Эта про­фес­си­о­наль­ная не­за­ви­си­мость очень важ­на. Курс яв­ля­ет­ся ско­рее пло­щад­кой для об­ще­ния, не­же­ли це­ле­на­прав­лен­но про­ду­ман­ной до­ро­гой к успеш­но­му ре­зуль­та­ту. Это не очень близ­ко со­вре­мен­ной рос­сий­ской шко­ле как выс­ше­му учеб­но­му за­ве­де­нию, где вро­де бы все долж­ны быть ча­стью еди­но­го про­цес­са и про­дол­жать опре­делён­ные тра­ди­ции.

«Зо­ло­тые» пе­да­го­ги кур­са TypeMedia — это ува­жа­е­мые про­фес­си­о­наль­ным со­об­ще­ством спе­ци­а­ли­сты. Курс «Шрифт и ти­по­гра­фи­ка», за­пу­щен­ный в Бри­тан­ке, ста­ра­ет­ся со­би­рать так­же луч­ших спе­ци­а­ли­стов в про­фес­сии и в чём-то, мо­жет быть и по­хож на TypeMedia. Но мы рас­хо­дим­ся в од­ном важ­ней­шем па­ра­мет­ре: мой курс — это до­пол­ни­тель­ное об­ра­зо­ва­ние, а гол­ланд­ский — это ма­ги­стер­ский курс с еже­днев­ным рас­пи­са­ни­ем. К со­жа­ле­нию, Бри­тан­ская шко­ла не мог­ла поз­во­лить се­бе за­пу­стить по­доб­ный курс, ком­про­мисс толь­ко в усло­ви­ях ча­стич­ной за­ня­то­сти сту­ден­тов: ве­чер­ние за­ня­тия, сов­ме­ще­ние с ра­бо­той.




С са­мо­го на­ча­ла на кур­се сло­жи­лась уни­каль­ная си­ту­а­ция: у сту­ден­тов мог­ли быть по­сле­до­ва­тель­ные встре­чи с Вла­ди­ми­ром Ефи­мо­вым и Алек­сан­дром Тар­бе­е­вым, что в иных об­сто­я­тель­ствах пред­ста­вить се­бе, к со­жа­ле­нию, не­воз­мож­но. Как об­ра­зо­вал­ся пре­по­да­ва­тель­ский со­став кур­са «Шрифт и ти­по­гра­фи­ка», кто на се­го­дняш­ний день его основ­ные пе­да­го­ги?

Пре­по­да­ва­тель­ский со­став кур­са не об­ра­зо­вал­ся и ни­ко­гда, ви­ди­мо, не об­ра­зу­ет­ся. Есть есте­ствен­ный про­цесс те­куч­ки пе­да­го­гов. Есть ко­стяк, но не­ко­то­рые по­зи­ции ме­ня­ют­ся еже­год­но, ка­кие-то пред­ме­ты по­яв­ля­ют­ся, дру­гие ухо­дят. Пер­вые го­ды мы ак­тив­но учи­ли про­грам­мы, был це­лый курс, по­свящён­ный изу­че­нию «ФонтЛа­ба» и так да­лее. Че­рез не­сколь­ко лет я от­ка­зал­ся от это­го кур­са, по­то­му что ни­что так хо­ро­шо не учит про­грам­ме, как са­мо­сто­я­тель­ная ра­бо­та в ней. Обыч­но хва­та­ет про­бе­жать­ся по тон­ко­стям и кно­поч­кам за па­ру ча­сов. К со­жа­ле­нию, в 2012 го­ду скон­чал­ся Вла­ди­мир Ефи­мов, ко­то­рый чи­тал на кур­се ис­то­рию шриф­та. Есть вы­быв­шие и не по столь пе­чаль­ным при­чи­нам, на­при­мер, Ка­тя Коч­ки­на в про­шлом го­ду уеха­ла учить­ся на курс TypeMedia, а до это­го она пре­крас­но пре­по­да­ва­ла блок эс­ки­зи­ро­ва­ния и кал­ли­гра­фии. Каж­дый год курс, со­хра­няя об­щую струк­ту­ру, об­щее пред­став­ле­ние о том, что нуж­но успеть и че­рез что нуж­но прой­ти, ме­ня­ет­ся. Бы­ва­ют пе­да­го­ги, ко­то­рые про­сто уста­ют пре­по­да­вать, но по­том воз­вра­ща­ют­ся бо­лее све­жи­ми, со­ску­чив­ши­ми­ся, с но­вы­ми иде­я­ми. У Ва­ле­ры Го­лы­жен­ко­ва бы­ла па­у­за два или три го­да. Будь моя во­ля, я бы то­же лет пять от­дох­нул. Но я успел со­ску­чить­ся по ба­зо­во­му кур­су, по­то­му что на­бор про­хо­дит те­перь раз в два го­да, и двух­лет­ний цикл поз­во­ля­ет мне от­дох­нуть от лек­ций на­чаль­но­го пе­ри­о­да, ко­то­рые при­хо­дит­ся про­сто по­вто­рять.

В це­лом я не вме­ши­ва­юсь в то, что пе­да­го­ги де­ла­ют со сту­ден­та­ми в рам­ках их соб­ствен­ных фраг­мен­тов. Если рань­ше я как-то пе­ре­жи­вал и ста­рал­ся по­смат­ри­вать, что же там про­ис­хо­дит, то сей­час я от­даю это пол­но­стью на от­куп пе­да­го­гам, при­чем с аб­со­лют­ным до­ве­ри­ем к их зна­ни­ям и под­хо­ду к те­ме. Эта сво­бо­да так­же про­яв­ля­ет­ся на эта­пе про­дви­ну­то­го го­да, ко­гда сту­ден­ты к сво­им ди­плом­ным про­ек­там по­лу­ча­ют по­рой ка­те­го­ри­че­ски про­ти­во­ре­чи­вые ком­мен­та­рии и ино­гда не­до­уме­ва­ют, а что же им де­лать. Мне это ка­жет­ся боль­шим до­сти­же­ни­ем в рос­сий­ской об­ра­зо­ва­тель­ной си­сте­ме — то, что есть курс, в ко­то­ром сту­дент дол­жен сам вклю­чить го­ло­ву и при­нять соб­ствен­ное ре­ше­ние, а не ид­ти в но­гу с тен­ден­ци­я­ми шко­лы, или ли­де­ра об­ра­зо­ва­тель­но­го про­цес­са, или ли­де­ра твор­че­ской ма­стер­ской. Мне нра­вит­ся, что курс вну­три се­бя не­за­ви­сим. Это да­же при­во­дит к то­му, что я по­чти не чув­ствую ито­го­вой бла­го­дар­но­сти от сту­ден­тов: они на­столь­ко уве­ре­ны в том, что всё, ими при­об­ретён­ное, всё, ими за­ра­бо­тан­ное, за­ра­бо­та­но са­мо­сто­я­тель­но. И это мне нра­вит­ся.

И во­прос о «Мо­сков­ской ди­зайн-сту­дии». Что это для те­бя — спо­соб быть не­за­ви­си­мым? Как те­бе хва­та­ет сил на та­кой объ­ём де­я­тель­но­сти: ди­зайн-сту­дия, шриф­то­вая ма­стер­ская, об­ра­зо­ва­тель­ный курс, се­мья?..

По­сле лик­ви­да­ции РИА «Но­во­сти», по­сле трёх лет ор­га­ни­за­ции ра­бо­ты боль­шо­го ди­зай­нер­ско­го кол­лек­ти­ва я по­нял, что по­ра по­про­бо­вать се­бя ещё в чём-то. Од­но­го биз­не­са мне по­че­му-то по­ка­за­лось ма­ло, и я по­участ­во­вал в со­зда­нии двух, сла­ва бо­гу не кон­ку­ри­ру­ю­щих меж­ду со­бой. У нас пре­крас­ная уют­ная сту­дия, где од­но­вре­мен­но раз­ме­ща­ют­ся и Moscow Design Studio, и CSTM Fonts. У нас бы­ва­ют и сов­мест­ные про­ек­ты, вме­сте иг­ра­ем в на­столь­ный фут­бол. Об осо­бой не­за­ви­си­мо­сти го­во­рить не при­хо­дит­ся — как и все, мы за­ви­сим от рын­ка: ис­пы­ты­ва­ет ры­нок кри­зис — за­тя­ги­ва­ем по­я­са и мы, но по­ка всё край­не по­зи­тив­но, мно­го ин­те­рес­ных про­ек­тов, и мы не уны­ва­ем.

Как мне хва­та­ет сил? Ко­неч­но же, я мно­го че­го не ус­пе­ваю — де­ти рас­тут не по дням, а по ча­сам, хо­чет­ся про­во­дить с ни­ми го­раз­до боль­ше вре­ме­ни и на­блю­дать все их до­сти­же­ния. Од­на­ко по срав­не­нию с ра­бо­той в агент­стве ко­ли­че­ство стрес­са силь­но умень­ши­лось, а сле­до­ва­тель­но, и сил остаёт­ся боль­ше.

Что сей­час на­хо­дит­ся в по­ле тво­е­го зре­ния на рын­ке шриф­та или ско­рее да­же в ис­кус­стве шриф­та?

Я сле­жу за не­боль­шим спис­ком ин­те­рес­ных мне ди­зай­не­ров, гра­фи­че­ской мыс­лью ко­то­рых до­ро­жу. По при­выч­ке сле­жу за сту­ди­ей Underware, хо­тя дав­нень­ко от них не бы­ло та­ких яр­ких ра­бот, как в 2001–2005 го­дах, ко­гда они толь­ко на­чи­на­ли и еже­год­но вы­да­ва­ли фан­та­сти­че­ские про­ек­ты. Сей­час я за ни­ми по­гля­ды­ваю ско­рее с на­де­ждой, что они опять нас уди­вят. Плот­но со­труд­ни­чаю с Кри­сти­а­ном Швар­цем (Chrisitan Schwartz), боль­шим по­клон­ни­ком ко­то­ро­го яв­ля­юсь. Кри­сти­ан со­здаёт, по­жа­луй, са­мые иде­аль­ные кон­ту­ры, ко­то­рые ко­гда-ли­бо по­па­да­ли мне в ру­ки. Ни­ко­ла Джу­рек (Nikola Djurek) яв­ля­ет­ся не толь­ко мо­им дру­гом, но и звез­дой по­след­не­го де­ся­ти­ле­тия, каж­дый его про­ект ин­те­ре­сен и не­обы­чен. Сле­жу, есте­ствен­но, за Пе­те­ром Би­ла­ком (Peter Bil’ak), ко­то­рый ре­гу­ляр­но вы­даёт ори­ги­наль­ные, ком­мер­че­ски успеш­ные но­вин­ки. Я не­рав­но­ду­шен к мо­им учи­те­лям, ко­то­рые не­ча­сто, но ба­лу­ют нас ин­те­рес­ны­ми ра­бо­та­ми. Эрик Ван Бло­к­ланд (Erik van Blockland) по­ко­рил про­фес­си­о­на­лов сво­им шриф­том Eames Century Modern. Он дол­го над ним ра­бо­тал, но это, ко­неч­но же, брил­ли­ант. С на­де­ждой смот­рю те­перь по­рознь на Хё­фле­ра (Jonathan Hoefler) и Фре­ра-Джон­са (Tobias Frere-Jones), они всё-та­ки про­фес­си­о­на­лы выс­шей ли­ги.

По­хо­же, в этом спис­ке нет имён рос­сий­ских ди­зай­не­ров. По­че­му?

Ко­неч­но же, я осве­дом­лён обо всех но­вин­ках в ки­рил­ли­це — у нас их на­столь­ко ма­ло, что всё со­зда­ва­е­мое кол­ле­га­ми сра­зу по­па­да­ет в фо­кус на­ше­го вни­ма­ния. Од­на­ко если не рав­нять­ся на луч­ших ми­ро­вых ди­зай­не­ров, все­гда есть риск по­те­рять ак­ту­аль­ность. Да и не бу­дем лу­ка­вить, на­звать нас ли­де­ра­ми в ви­зу­аль­ных об­ла­стях по­ка бы­ло бы силь­ным пре­уве­ли­че­ни­ем, в то вре­мя как ми­ро­вую шриф­то­вую куль­ту­ру ре­гу­ляр­но по­пол­ня­ют шриф­ты уни­каль­но­го уров­ня.

От ре­дак­ции

Пе­ред пуб­ли­ка­ци­ей ин­тер­вью в на­ших ру­ках (спа­си­бо Хен­ри­ку Ку­бе­лю) ока­за­лись об­раз­цы шриф­та Moscow Sans, со­здан­но­го для мо­сков­ской транс­порт­ной си­сте­мы Скот­том Ви­льям­сом (Scott Williams) и Хен­ри­ком Ку­бе­лем (Henrik Kubel) из A2-TYPE. В про­ек­те так­же при­ни­ма­ли уча­стие: Мар­га­рет Кэл­верт (Margaret Calvert) в ка­че­стве кон­суль­тан­та по шриф­ту и пик­то­грам­мам, Илья Ру­дер­ма­н кон­суль­ти­ро­вал про­ек­ти­ро­ва­ние ки­рил­ли­цы. В кон­це про­шло­го го­да ди­зайн-сту­дия Billings Jackson Design опуб­ли­ко­ва­ла свой про­ект, раз­ра­бо­тан­ный для ком­па­нии CityID, вы­пол­ня­ю­щей за­каз Де­пар­та­мен­та транс­пор­та го­ро­да Моск­вы. Ра­нее спе­ци­а­ли­сты CityID име­ли опыт про­ек­ти­ро­ва­ния си­стем ори­ен­ти­ро­ва­ния в та­ких го­ро­дах, как Бри­столь и Нью-Йорк. С кон­ца про­шло­го го­да на не­ко­то­рых стан­ци­ях мет­ро в Моск­ве уже мож­но ви­деть об­но­влён­ные на­ви­га­ци­он­ные тум­бы и ин­фор­ма­ци­он­ные ука­за­те­ли. По пред­ва­ри­тель­ным пла­нам ос­на­ще­ние но­вой си­сте­мой ори­ен­ти­ро­ва­ния все­го мо­сков­ско­го мет­ро­по­ли­те­на долж­но про­изой­ти в те­че­ние 2015 го­да с даль­ней­шим рас­про­стра­не­ни­ем на си­сте­мы на­зем­но­го транс­пор­та. Об­зор это­го про­ек­та вы­шел на сай­те Arch Daily 20 ян­ва­ря 2015 го­да.

Интервью
Кириллица
Рудерман
29344