О трёхногой т

О трёх­но­гой т 

Кур­сив­ный шрифт воз­ник как аль­тер­на­ти­ва пря­мо­му, но по­сте­пен­но раз­вил­ся в со­пут­ству­ю­щий, до­пол­ня­ю­щий его стиль. Не­смот­ря на оче­вид­ные гра­фи­че­ские раз­ли­чия — раз­ный на­клон, на­при­мер, — они тес­но свя­за­ны: лег­ко за­ме­тить, что кон­струк­ции их зна­ков укла­ды­ва­ют­ся в по­хо­жие схе­мы (за ис­клю­че­ни­ем, по­жа­луй, букв a/a или пря­мой и кур­сив­ной g).

 

 

К од­ной из мно­же­ства тайн ки­рил­лов­ской ти­по­гра­фи­ки от­но­сят­ся бук­вы, чьи пря­мые на­чер­та­ния на пер­вый взгляд не име­ют ни­че­го об­ще­го с их кур­сив­ны­ми ва­ри­ан­та­ми. На­при­мер, меж­ду пря­мой г и кур­сив­ной г (U+0433), д и д (U+0434) нет яв­ной ви­зу­аль­ной свя­зи, и это при­во­дит в за­ме­ша­тель­ство ди­зай­не­ров, при­вык­ших к ло­ги­ке по­стро­е­ния ла­тин­ских зна­ков. Кур­сив­ная т (т, U+0442), на­по­ми­на­ю­щая ла­тин­скую строч­ную m (U+006D), — при­мер та­кой стран­но­сти.

 

В ки­рил­лов­ском пись­ме и ти­по­гра­фи­ке бук­вы т и т ис­то­ри­че­ски бы­ли креп­ко свя­за­ны вплоть до XIX ве­ка. Как и ла­тин­ская T (U+0054), ки­рил­лов­ская Т (твёр­до, U+0422) — пря­мое за­им­ство­ва­ние гре­че­ской (тау, U+03A4). В IX ве­ке н. э., ко­гда ки­рил­лов­ский ал­фа­вит был со­здан бра­тья­ми-мис­си­о­не­ра­ми, этот сим­вол, об­щий для гре­че­ско­го и ки­рил­ли­че­ско­го ал­фа­ви­тов, имел го­ри­зон­таль­ный штрих, укра­шен­ный мас­сив­ны­ми тре­уголь­ны­ми окон­ча­ни­я­ми, по фор­ме близ­ки­ми сви­са­ю­щим эле­мен­там ниж­ней пе­ре­кла­ди­ны бук­вы Д (до­бро, U+0414); бук­ва Д, в свою оче­редь, бы­ла иден­тич­на гре­че­ской дель­те (Δ, U+0394). Та­кая фор­ма ис­поль­зо­ва­лась в уста­ве, офи­ци­аль­ном ти­пе ки­рил­лов­ско­го пись­ма, близ­ком к гре­че­ско­му ун­ци­а­лу.

 

С раз­ви­ти­ем ме­нее фор­маль­ных, бо­лее кур­сив­ных по­чер­ков — по­лу­уста­ва и ско­ро­пи­си — по­яви­лись но­вые фор­мы букв Т и Д с удлинён­ны­ми окон­ча­ни­я­ми штри­хов.

 

Верх­ние кон­це­вые эле­мен­ты бук­вы Т ста­ли по­чти та­ки­ми же длин­ны­ми, что и основ­ной штрих, и при­бли­зи­лись к ба­зо­вой ли­нии. К кон­цу XVII ве­ка их дли­на окон­ча­тель­но срав­ня­лась с дли­ной основ­но­го штри­ха, и весь знак стал вы­гля­деть как пе­ревёр­ну­тая Ш. Так по­яви­лась трёх­но­гая т.

 

Гра­ждан­ский шрифт — пер­вый рус­ский ан­ти­квен­ный шрифт, введён­ный Пет­ром I в 1708–1710 го­дах, — имел од­но­но­гую, по­хо­жую на гре­че­скую бук­ву тау про­пис­ную Т и трёх­но­гую строч­ную т.

 

Трёх­но­гая строч­ная т с плос­ким вер­хом ино­гда встре­ча­ет­ся в кур­сив­ных и ру­ко­пис­ных шриф­тах, сти­ли­зо­ван­ных под гар­ни­ту­ры XVIII ве­ка.

 

Со вре­ме­нем в офи­ци­аль­но-де­ло­вом пись­ме по­яви­лась сход­ная трёх­но­гая фор­ма про­пис­ной Т. Она ста­ла при­выч­ной фор­мой в Рос­сии и дру­гих стра­нах, ис­поль­зу­ю­щих ки­рил­ли­цу, и се­го­дня яв­ля­ет­ся стан­дар­том.

 

В XVIII и на­ча­ле XIX ве­ка трёх­но­гая т ча­сто ис­поль­зо­ва­лась в рус­ских на­род­ных лу­боч­ных из­да­ни­ях как аль­тер­на­ти­ва од­но­но­гой т.

 

Из со­об­ра­же­ний эко­но­мии ме­ста граф Ми­ха­ил Спе­ран­ский в 1830 го­ду ис­поль­зо­вал од­но­но­гую строч­ную т в пе­ча­ти — в его мо­ну­мен­таль­ном тру­де «Полное собрание законов».

 

Од­но­но­гая т дей­стви­тель­но ока­за­лась весь­ма эко­но­мич­ной. Ни­же при­ве­де­но срав­не­ние од­но­го и то­го же тек­ста из ори­ги­наль­но­го из­да­ния «Со­бра­ния пор­тре­тов рос­си­ян» Пла­то­на Бе­ке­то­ва (Моск­ва, 1821) и его пе­ре­из­да­ния 1842 го­да.

 

В по­след­нем из­да­нии бы­ли ис­поль­зо­ва­ны од­но­но­гая т, а так­же бо­лее уз­кие ъ и ѣ; на­бор вы­пол­нен чуть бо­лее уз­ким шриф­том, бла­го­да­ря че­му текст ока­зал­ся на стро­ку ко­ро­че.

 

Ини­ци­а­ти­ва гра­фа Спе­ран­ско­го на­шла от­клик в ти­по­граф­ском со­об­ще­стве, и по­сте­пен­но од­но­но­гая фор­ма т ста­ла нор­мой в пря­мых на­чер­та­ни­ях, то­гда как трёх­но­гая т оста­лась в кур­си­ве. Од­на­ко на про­тя­же­нии боль­шей ча­сти XIX ве­ка за­пад­ные сло­во­лит­ни (Бо­до­ни, Фрая, Ди­до) пред­ла­га­ли «рус­ские» шриф­ты с трёх­но­гой строч­ной т, и она про­дол­жа­ла ис­поль­зо­вать­ся. Са­мый по­зд­ний при­мер при­ме­не­ния та­кой т, ко­то­рый мне уда­лось най­ти, от­но­сит­ся к 1883 го­ду; без­услов­но, к то­му вре­ме­ни эта фор­ма вы­гля­де­ла ар­ха­ич­ной и ста­ро­мод­ной.

 

Верх­няя часть строч­ной трёх­но­гой т, плос­кая в по­лу­уста­ве, гра­ждан­ском шриф­те и гра­ждан­ском пись­ме, в ско­ро­пи­си и кур­сив­ных шриф­тах об­ре­ла фор­му двух арок (т). Что­бы не пу­тать т и ш, бы­ли вве­де­ны фор­мы с чер­той — над­строч­ной и под­строч­ной.

Над­строч­ная чер­та ста­ла стан­дарт­ным эле­мен­том серб­ско­го кур­си­ва и в на­сто­я­щее вре­мя ис­поль­зу­ет­ся в трёх строч­ных бук­вах: ī (U+0433), ū (U+043 F) и, ра­зу­ме­ет­ся, ш (U+0442).

 

В XIX ве­ке над­строч­ная чер­та для раз­ли­че­ния букв ис­поль­зо­ва­лась в не­мец­ком языке; это мог­ло по­вли­ять на Ву­ка Ка­ра­джи­ча — серб­ско­го лин­гви­ста и ре­фор­ма­то­ра серб­ско­го язы­ка, ко­то­рый вы­рос и по­лу­чил об­ра­зо­ва­ние в Ав­стро-Вен­грии, где офи­ци­аль­ным язы­ком был не­мец­кий. 

В на­ча­ле XX ве­ка трёх­но­гая строч­ная т бы­ла не­на­дол­го воз­вра­ще­на к жиз­ни в гар­ни­ту­рах, вы­пу­щен­ных по слу­чаю двух­сот­ле­тия ре­фор­мы Пет­ра Ве­ли­ко­го: Ака­де­ми­че­ской (Бер­тольд, 1911), Пет­ров­ской (Ле­ман, 1902), Паль­ми­ре (Ле­ман, 1905–1910) и дру­гих.

 

Се­го­дня та­кая фор­ма т не обя­за­тель­но дань тра­ди­ции, она мо­жет быть след­стви­ем сти­ли­сти­че­ских со­об­ра­же­ний.

 

 

 

Как ни стран­но, трёх­но­гую т взя­ли на во­ору­же­ние рус­ские кон­струк­ти­ви­сты…

 

 

Кон­стан­тин ­
Го­лов­чен­ко 

ди­зай­нер, ис­то­рик шриф­та 

Ин­те­рес­но, что трёх­но­гая т ока­за­лась до­воль­но мно­го­знач­ной фор­мой, в ко­то­рой каж­дый мог ви­деть что-то своё. Для фу­ту­ри­стов она бы­ла, ве­ро­ят­но, од­ним из же­стов про­во­ка­ции, со­зна­тель­но­го на­ру­ше­ния нор­мы.

Кон­струк­ти­ви­стов в ней при­вле­ка­ли про­сто­та, устой­чи­вость, гео­мет­рич­ность и пре­об­ла­да­ние пря­мых ли­ний — в основ­ном это ка­са­ет­ся, ко­неч­но, гро­те­сков. Лю­би­те­ли клас­си­че­ской тра­ди­ции, на­про­тив, мог­ли ви­деть в ней изя­ще­ство и от­сыл­ку к не­кой ис­то­рич­но­сти — здесь уже речь идёт об ан­ти­кве.

Для раз­лич­ных те­ат­ров, сту­дий, двор­цов куль­ту­ры (в на­зва­ни­ях ко­то­рых есть т) по­яв­лял­ся ещё один смысл: трёх­но­гая т на­по­ми­на­ла вход­ную груп­пу с ко­лон­на­ми и по­то­му лег­ко пре­вра­ща­лась в ар­хи­тек­тур­но-сце­ни­че­ский знак, до­бав­ляя ве­ли­че­ствен­но­сти и тор­же­ствен­но­сти. При­чём все эти про­чте­ния су­ще­ство­ва­ли в на­ча­ле про­шло­го ве­ка по­чти од­но­вре­мен­но, и это пе­ре­се­че­ние раз­ных эсте­тик, ко­неч­но, спо­соб­ство­ва­ло ро­сту по­пу­ляр­но­сти та­кой фор­мы.

В бо­лее по­зд­ние го­ды трёх­но­гая т то­же ис­поль­зо­ва­лась, но ско­рее про­сто как вы­ра­зи­тель­ный при­ём: что­бы ожи­вить стро­ку или, на­при­мер, ви­зу­аль­но рас­ши­рить слиш­ком жид­кий на­бор в афи­ше.

 

Corrigendum

По­хо­же, что од­но­но­гая строч­ная т впер­вые по­яви­лась в рус­ской пе­ча­ти не­мно­го рань­ше, чем ука­зы­ва­ет Мо­дест Корф в кни­ге «Жизнь гра­фа Спе­ран­ско­го». Впер­вые од­но­но­гая т, по-ви­ди­мо­му, по­яви­лась в кни­ге Пет­ра Кёп­пе­на «Со­бра­ние сло­вен­ских па­мят­ни­ков, на­хо­дя­щих­ся вне Рос­сии» в 1827 го­ду, а не в 1830-м, как счи­та­лось ра­нее.

 

Алек­сей Си­до­ров пи­сал в 1925 го­ду: «Но­вый ва­ри­ант бук­вы „т“, сход­ный с про­пис­ной ла­тин­ской „T“, был за­ме­чен до­воль­но дав­но. […] Как от­ме­чал Ни­ко­лай Га­ре­лин, са­мой ран­ней кни­гой с но­вой вер­си­ей „т“ дей­стви­тель­но яв­ля­ет­ся „Со­бра­ние сло­вен­ских па­мят­ни­ков“, вы­пу­щен­ное ти­по­гра­фи­ей Вос­пи­та­тель­но­го до­ма в 1827 го­ду».

На этот факт лю­без­но ука­зал Кон­стан­тин Го­лов­чен­ко, вы­да­ю­щий­ся кол­лек­ци­о­нер, ис­сле­до­ва­тель и зна­ток ти­по­гра­фи­ки из Одес­сы. Кон­стан­тин так­же пре­до­ста­вил ссыл­ки на он­лайн-вер­сии упо­мя­ну­тых книг: «Со­бра­ние сло­вен­ских па­мят­ни­ков» и «Кни­га в Рос­сии». Бла­го­да­рю его за эту по­прав­ку.

 

Боль­ше при­ме­ров: ис­то­рик шриф­та Кон­стан­тин Го­лов­чен­ко со­брал на Pinterest под­бор­ку афиш раз­ных лет с трёх­но­гой т.