«Лю­ди сло­ва» (Men of letters) — так на­зы­ва­ли в эпо­ху Воз­ро­жде­ния гу­ма­ни­стов, ко­то­рые об­ре­ли ин­тел­лек­ту­аль­ную не­за­ви­си­мость от цер­кви и го­су­дарств и раз­ви­ва­ли меж­ду­на­род­ное со­об­ще­ство по­сред­ством книг и пи­сем. Это опре­де­ле­ние пре­крас­но под­хо­дит и Пе­те­ру Би­ла­ку: он пи­шет ста­тьи, чи­та­ет лек­ции, из­даёт кни­ги и де­ла­ет шриф­ты. Два­дцать лет на­зад Пе­тер от­крыл свою сло­во­лит­ню Typo­theque в Га­а­ге. С тех пор он за­пу­стил не­сколь­ко из­да­тель­ских про­ек­тов, на­при­мер жур­на­лы Dot Dot Dot и Works That Work.

Ти­по­гра­фи­ку в опре­делён­ном смыс­ле мож­но срав­нить со сту­лом: у неё есть функ­ция. Ко­гда вы про­ек­ти­ру­е­те стул, вы зна­е­те, что лю­ди бу­дут на нём си­деть. Он долж­ен быть надёж­ным, без­опас­ным и функ­ци­о­наль­ным. Но если вы хо­ти­те че­го-то боль­ше­го — это уже за­да­ча по­слож­нее. Осо­бен­но в тек­сто­вых шриф­тах, где фор­мы зна­ков мак­си­маль­но функ­ци­о­наль­ны и не очень вы­ра­зи­тель­ны. Это уже на­по­ми­на­ет вы­бор крос­со­вок.

«Мне ка­жет­ся, вдох­но­ве­ние при­хо­дит от куль­ту­ры во­об­ще. Сквозь приз­му куль­ту­ры я под­ме­чаю но­вые ве­щи или яв­ле­ния, ко­то­рые вос­хи­ща­ют ме­ня и ста­но­вят­ся ис­точ­ни­ком вдох­но­ве­ния. Я лю­блю ев­ро­пей­ский аван­гард. Сна­ча­ла это был аван­гард на­ча­ла XX ве­ка, рус­ский аван­гард, кон­струк­ти­визм, гол­ланд­ский аван­гард, Ба­у­ха­уз, за­тем ита­льян­ский фу­ту­ризм и дви­же­ние да­да в Гер­ма­нии…»

«Кни­га ки­не­тич­на, она вза­и­мо­дей­ству­ет со зри­те­лем не так, как скульп­ту­ра или кар­ти­на. К то­му же ей все­гда со­пут­ству­ет ожи­да­ние опре­делён­ных от­но­ше­ний меж­ду тек­стом и гра­фи­кой. Это слож­ный ме­ди­ум, что­бы его ис­поль­зо­вать, мне долж­но по­нра­вить­ся то, что но­во­го я мо­гу при­вне­сти в от­но­ше­ния тек­ста и кар­тин­ки, и с точ­ки зре­ния ки­не­ти­ки кни­ги. Мне не­ин­те­рес­но пе­ре­и­зоб­ре­тать кон­струк­цию кни­ги. По­то­му что мне ка­жет­ся, что там и так до­ста­точ­но во­про­сов…»

«Со­здать ин­те­рес­ный гро­теск — это да­ле­ко не так про­сто. Но всё же если по­ста­рать­ся, то мож­но при­вне­сти что-то но­вое в этот жанр, от­ли­ча­ю­ще­е­ся от уже су­ще­ству­ю­щих гро­те­сков. Это как пес­ня на трёх ак­кор­дах — воз­мож­но­сти без­гра­нич­ны. Шриф­ты очень чув­стви­тель­ны да­же к не­боль­шим из­ме­не­ни­ям, не­уло­ви­мые де­та­ли мо­гут со­здать со­вер­шен­но но­вое ощу­ще­ние…»

«Ме­то­ди­ка ра­бо­ты с кон­ту­ра­ми у всех очень раз­ная: есть „циф­ро­вые“ лю­ди, ко­то­рые сра­зу ви­дят кон­тур и на­чи­на­ют ри­со­вать точ­ку за точ­кой, кто-то, на­о­бо­рот, сна­ча­ла гру­бо на­бра­сы­ва­ет ли­нии, а по­том на­чи­на­ет их по­прав­лять. Кто-то хо­чет ви­деть точ­ки, а ко­му-то они ме­ша­ют, ко­му-то важ­но ви­деть за­ли­тые кон­ту­ры, а не­ко­то­рые мо­гут ра­бо­тать толь­ко с го­лым кон­ту­ром. И я ста­ра­юсь сде­лать про­грам­му мак­си­маль­но на­стра­и­ва­е­мую, по­это­му, кста­ти, ни­ко­гда не сле­ду­ет поль­зо­вать­ся „де­фолт­ны­ми“ уста­нов­ка­ми в „Фонтла­бе“».

«В ра­бо­те раз­го­во­ры за­ни­ма­ют семь­де­сят про­цен­тов вре­ме­ни, а сам ди­зайн де­ла­ет­ся край­не бы­стро. Бес­ко­неч­ные пе­ре­ме­ще­ния букв по ли­сту — не наш стиль. Важ­но, что­бы ра­бо­та бы­ла ин­те­рес­на са­мо­му за­каз­чи­ку, ведь бы­ва­ет, что тот кон­такт, о ко­то­ром ты го­во­ришь, не воз­ни­ка­ет. Это как в лю­бви: если вза­им­но­го ин­те­ре­са нет, то и ра­бо­та по­лу­чит­ся не­важ­ная».

«Нам про­сто нра­вит­ся пе­ча­тать» — та­ки­ми сло­ва­ми встре­ча­ет пер­вый но­ме­р жур­на­ла Paper, ко­то­рый Эрик Шпи­кер­ман c не­боль­шой ко­ман­дой вы­пус­ка­ет в ма­стер­ской p98a. Эту пе­чат­ную ма­стер­скую в рай­о­не Тир­гар­тен го­ро­да Бер­лин по ад­ре­су Пот­сда­мер-штрас­се, 98a Эрик от­крыл вско­ре по­сле про­да­жи ком­па­нии Font­Shop в 2014 го­ду кор­по­ра­ции Mono­type, что мно­гих, мяг­ко го­во­ря, уди­ви­ло.

В ок­тя­бре 2016 го­да сту­дия NORM вы­сту­пи­ла на кон­фе­рен­ции «Се­ре­бро на­бо­ра» в Моск­ве с рас­ска­зом о сво­их про­ек­тах, и глав­ное вни­ма­ние в пре­зен­та­ции бы­ло уде­ле­но шриф­то­во­му ди­зай­ну. Вни­ма­тель­ное изу­че­ние про­ек­тов сту­дии NORM на­во­дит на мыс­ли о ра­бо­тах их швей­цар­ских пред­ше­ствен­ни­ков. К при­ме­ру, мож­но про­сле­дить общ­ность со взгля­да­ми Ад­ри­а­на Фру­ти­ге­ра на про­ек­ти­ро­ва­ние шриф­то­вых си­стем, или най­ти пе­ре­се­че­ния с ма­те­ма­ти­че­ским под­хо­дом в ис­кус­стве Мак­са Бил­ла.

Ти­по­граф, ав­тор и пе­да­гог Герд Фляй­ш­ман рас­ска­зы­ва­ет о вре­ме­ни, осо­бен­но­стях учеб­но­го про­цес­са и ти­по­гра­фи­ке шко­лы Ба­у­ха­у­з. «Ко­гда я впер­вые узнал о Ба­у­ха­у­зе в 1955 го­ду, Ба­у­ха­уз су­лил сво­бо­ду. Для ме­ня это преж­де все­го сво­бо­да. Се­го­дня же мно­гие вос­при­ни­ма­ют Ба­у­ха­уз имен­но как стиль. Од­на­ко ма­сте­ра и сту­ден­ты этой шко­лы все­гда стре­мил­ись ров­но к про­ти­во­по­лож­но­му».

«Лет­тер­хед» — преж­де все­го сту­дия гра­фи­че­ско­го ди­зай­на, но от­ли­ча­ет­ся она тем, что по­чти во всех про­ек­тах ис­поль­зу­ет шриф­ты из соб­ствен­ной биб­лио­те­ки. А если под­хо­дя­ще­го шриф­та нет, то раз­ра­ба­ты­ва­ет его, ис­хо­дя из по­став­лен­ной за­да­чи. За го­ды ра­бо­ты «на­ту­раль­ное хо­зяй­ство» лет­тер­хе­дов об­ре­ло мас­шта­бы боль­шой шриф­то­вой биб­лио­те­ки с гар­ни­ту­ра­ми са­мых раз­лич­ных жан­ров — от ак­ци­дент­ных до тек­сто­вых.

«Но­вый мир» — один из ста­рей­ших рос­сий­ских жур­на­лов, из­да­ю­щий­ся с 1925 го­да. Как и дру­гие ли­те­ра­тур­ные тол­стя­ки («Ок­тябрь», «Друж­ба на­ро­дов» или «Зна­мя»), он про­дол­жа­ет вы­хо­дить каж­дый ме­сяц и пуб­ли­ко­вать ху­до­же­ствен­ную про­зу, сти­хи, очер­ки, фи­ло­соф­ские ма­те­ри­а­лы. Что про­ис­хо­ди­ло с ле­ген­дар­ным из­да­ни­ем на про­тя­же­нии 90 лет с точ­ки зре­ния ди­зай­на? По­эт, ли­те­ра­тур­ный кри­тик, глав­ный ре­дак­тор жур­на­ла «Но­вый мир» Ан­дрей Ва­си­лев­ский рас­ска­зал о свя­зи фор­мы и со­дер­жа­ния зна­ме­ни­то­го ли­те­ра­тур­но­го «тол­стя­ка», ко­то­рый он воз­глав­ля­ет с 1998 го­да.

Typer­a­dio — это ин­тер­нет-ра­дио­стан­ция о шриф­те и ди­зай­не. С 2004 го­да её ар­хив по­пол­ня­ет­ся и сей­час на­счи­ты­ва­ет око­ло 300 за­пи­сей ин­тер­вью с про­фес­си­о­на­ла­ми из сфе­ры ди­зай­на. На этот раз Typeradio (то есть Ли­за Э­не­бейс и До­нальд Бик­мен) от­ве­ча­ет на во­про­сы Ильи Ру­дер­ма­на во вре­мя шриф­то­вой кон­фе­рен­ции «Се­ре­бро на­бо­ра» (сен­тябрь 2015, Моск­ва).

«Мы очень дол­гое вре­мя вос­при­ни­ма­ли бук­вы как долж­ное и утра­ти­ли зна­ние об их про­ис­хо­жде­нии и струк­ту­ре. Да­же лю­ди, ко­то­рые счи­та­ют­ся экс­пер­та­ми, не до кон­ца по­ни­ма­ют, по­че­му те или иные бук­вы об­ла­да­ют опре­де­лён­ной фор­мой. Что­бы по­нять, что мы де­ла­ем, не­об­хо­ди­мо за­гля­нуть в ис­то­рию. Ведь на са­мом де­ле бук­вы сде­ла­ны... из дру­гих букв».

30 и 31 мая 2015 го­да в Моск­ве со­сто­ит­ся четвёр­тый по счёту фе­сти­валь «Ти­по­ма­ния» — еже­год­ный празд­ник шриф­та, ти­по­гра­фи­ки, кал­ли­гра­фии и ви­део, как пред­став­ля­ют его са­ми ор­га­ни­за­то­ры. «Шрифт» рас­спро­сил осно­ва­те­ля фе­сти­ва­ля, ди­зай­не­ра и пре­по­да­ва­те­ля Алек­сан­дра Ва­си­на о под­го­тов­ке к это­му со­бы­тию, жиз­ни вне фе­сти­ва­ля и его сов­мест­ных с На­та­льей Вель­чин­ской учеб­ных про­ек­тах.

«С воз­ник­но­ве­ни­ем циф­ро­вых тех­но­ло­гий ко­ли­че­ство ди­зай­не­ров шриф­та вы­рос­ло не­ве­ро­ят­но. Но я не ви­жу в этом ни­че­го пло­хо­го. Это за­ме­ча­тель­но, ко­гда есть ве­ли­кое мно­же­ство лю­дей, с ко­то­ры­ми мож­но встре­чать­ся и об­су­ждать, на­сколь­ко раз­ные про­дук­ты мы со­здаём или на­сколь­ко на­ши шриф­ты по­хо­жи, ко­гда мы ри­су­ем ней­траль­ный гро­теск».

«Я рас­смат­ри­ваю се­бя как прак­ти­ку­ю­ще­го шриф­то­во­го ди­зай­не­ра, ко­то­рый в мень­шей сте­пе­ни ори­ен­ти­ро­ван на ис­то­ри­че­ское об­ос­но­ва­ние сво­ей де­я­тель­но­сти и в боль­шей — на по­пыт­ку со­зда­вать не­что ак­ту­аль­ное, но­вое. Усло­вие, при ко­то­ром я бе­русь за про­ект, — воз­мож­ность при­ду­мать что-то уни­каль­ное, что мог­ло бы стать вк­ла­дом в шриф­то­вое на­сле­дие или об­щую ми­ро­вую куль­ту­ру, хо­тя это, на­вер­ное, зву­чит слиш­ком са­мо­уве­рен­но...»

«Лет­те­ринг — это вещь в се­бе, со сво­им вну­трен­ним рит­мом, ак­цен­та­ми, риф­ма­ми. К не­му бо­лее при­ме­ни­мы эф­фект­ные хо­ды, ко­то­рые мо­гут, на­при­мер, яр­че окра­сить смысл на­пи­сан­но­го. И по­том, лет­те­ринг — все­гда кон­крет­ное сло­во, фра­за, опре­делён­ное со­че­та­ние букв, за­дан­ное ме­сто­по­ло­же­ние, а со шриф­том ни­ко­гда не зна­ешь, что и где им бу­дет на­пи­са­но. Мо­гут ли быть пе­ре­се­че­ния? По­ка, по­жа­луй, их не бы­ло, но ис­клю­чать та­кую воз­мож­ность не сто­ит».

«Про­сто нуж­но по­ни­мать, что од­ной ло­ги­ки не­до­ста­точ­но, что­бы лю­бить эту про­фес­сию, осо­бен­но в слу­чае с ки­рил­ли­цей. Ты бы­стро пой­мёшь ка­кие-то прин­ци­пы, и они бу­дут при­ми­тив­ны. А что даль­ше де­лать — не­по­нят­но. Ге­ний же вдох­нов­ля­ет на дру­гом уров­не. Если у те­бя нет воз­вы­шен­ных идей, нуж­на сверх­силь­ная ар­гу­мен­та­ция, что­бы за­ни­мать­ся ки­рил­ли­цей, по­то­му что в ней осо­бой по­э­зии нет».

«Я со­би­ра­лась на шриф­то­вое ме­ро­при­я­тие к укра­ин­ским кол­ле­гам, и вне­зап­но ме­ня прон­зи­ла мысль, что у нас в Рос­сии нет ни­че­го по­доб­но­го. Мне это по­ка­за­лось на­столь­ко не­спра­вед­ли­вым и да­же обид­ным, что я по­ду­ма­ла: нуж­но сроч­но ис­прав­лять си­ту­а­цию, вот пря­мо се­го­дня».

Я счи­таю успеш­ным та­кой тек­сто­вый шрифт, в ко­то­ром ди­зай­нер по­до­шёл с умом к зна­ко­во­му со­ста­ву и к пла­ни­ро­ва­нию се­мьи. С это­го мы на­чи­на­ли ра­бо­ту в Гол­лан­дии. Да­же на при­ме­ре не­сколь­ких букв мож­но по­ка­зать и ар­гу­мен­ти­ро­вать, по­че­му нуж­ны имен­но та­кие на­чер­та­ния.

«Шриф­ты су­ще­ству­ют не в ва­ку­у­ме: они об­ре­та­ют фор­му и смысл, по­сколь­ку на­хо­дят­ся в диа­ло­ге со мно­ги­ми дру­ги­ми уже су­ще­ству­ю­щи­ми шриф­та­ми, а так­же от­ве­ча­ют ме­ня­ю­щим­ся усло­ви­ям ис­поль­зо­ва­ния шриф­тов. Хо­ро­ше­му ди­зай­не­ру не­об­хо­ди­мо об­ла­дать на­вы­ка­ми ис­сле­до­ва­те­ля и долж­ным по­ни­ма­ни­ем ис­то­рии и прак­ти­ки ти­по­гра­фи­ки».

«И я не ду­маю, что „Бо­рис Го­ду­нов“ сде­лан ина­че, чем, ска­жем, „Кни­га Руфь“ или Пиль­няк... Пиль­няк, меж­ду про­чим, — книж­ка, особ­ня­ком сто­я­щая, ни­че­го по­хо­же­го у Фа­вор­ско­го боль­ше нет, очень ин­те­рес­ная ра­бо­та, но она един­ствен­ная в своём ро­де. „Кни­га Руфь“ ле­жит в ка­ком-то ря­ду, а здесь всё бы­ло из­го­тов­ле­но со­вер­шен­но ина­че. Я ду­маю, что это ско­рее об­щее вли­я­ние ат­мо­сфе­ры ху­до­же­ствен­ной, ко­то­рая всё-та­ки бы­ла дру­гой, и уже ра­бо­тать так, как в 20-е го­ды, бы­ло, ви­ди­мо, не­льзя. Вну­трен­не не­льзя, не толь­ко внеш­не, не толь­ко по внеш­ним при­чи­нам. Все­гда бы­ли лю­ди, ко­то­рые счи­та­ли, что на­сто­я­щий Фа­вор­ский — ран­ний, бы­ли лю­ди, ко­то­рые счи­та­ли, что на­сто­я­щий Фа­вор­ский — позд­ний».

С 1982 го­да Меж­ду­на­род­ная ти­по­гра­фи­че­ская ас­со­ци­а­ция (ATypI) вру­ча­ет приз име­ни сво­е­го пер­во­го пре­зи­ден­та Шар­ля Пе­ньо ди­зай­не­рам не стар­ше 35 лет «за вы­да­ю­щий­ся вклад в шриф­то­вой ди­зайн». В этом го­ду пре­стиж­ную на­гра­ду за­во­е­ва­ла Алек­сан­дра Ко­роль­ко­ва.

Жур­нал вы­пус­ка­ет­ся с 2007 го­да из­да­те­лем Ире­ной Лес­нев­ской в со­ю­зе с глав­ным ре­дак­то­ром Ев­ге­ни­ей Аль­бац. В 2008 го­ду жю­ри ев­ро­пей­ской пре­мии «Сво­бод­ная прес­са Во­сточ­ной Ев­ро­пы» от­ме­ти­ло The New Times как од­но из луч­ших пе­чат­ных из­да­ний в Рос­сии, от­ли­ча­ю­ще­е­ся «сво­бод­ным со­зна­ни­ем и мне­ни­ем».